Зона 51 - Патрик О`Лири

– Хорошее имя. Рад познакомиться, ______. Я правильно произнес? Отлично. Слушай, я не причиню тебе вреда. Можешь расслабиться. Всего на секундочку ярко вспыхнет свет – это нужно для фотографии. Она будет четче. Тебе это не повредит, честное слово. Сейчас будет. Когда я нажму на эту кнопку, будет вспышка. Готов, ______?

Они чуть выпрямлялись и кивали.

Вспышка их всегда пугала.

– Спасибо! – говорил я. – Вот и все. Мы закончили. Может, еще увидимся.

И потом я выкатывал их за дверь, откуда их уже забирал солдат.

Это вся моя работа. Фотографировать. Делать удостоверения и бейджики. Поддерживать порядок. Регистрировать новый персонал и кошек.

Передергивает от мысли о том, как я их называл. Кошки.

Кейти подгадала момент идеально. На следующий день я улетал на две недели в отпуск во Флориду.

Первую неделю я сидел под солнцем у океана.

В первый день второй недели я начал делать звонки.

В последний день отпуска я отдал Родни синюю книжку.

– Можешь считать это волшебной книгой, – объяснил я. – Эти карточки и слова не просто красивые. В них заключена сила.

Никогда не забуду. Он так торжественно прижал ее к груди – как священное писание. И был самым счастливым в мире задротом, который только что раздобыл бесценную классическую коллекцию бейсбольных карточек.

В ресторане мы долго молчали. Несколько раз приходил официант, чтобы подогреть кофе.

– Бомба. Ты сказал, что можешь их отличать.

– Могу. Не понимаю, почему больше никто не может. Мне прям в глаза бросается.

– Вот почему ты так красиво рисуешь.

– Ой, прекрати.

– Но это правда. Потому что ты видишь их по-настоящему.

– Это просто рисунки, Кейт. Хобби.

– Знаю. Ты не рисуешь личности. Даже ты в это не веришь, Бомба.

Потом подошел момент, когда мы оба поняли, что сейчас все закончится. Разговор. Наше время вместе. Никто не знал, что сказать. И никто не хотел уходить. Тишина затянулась. Я обнаружил, что если смотреть только на ее очки в красной оправе, то я в безопасности. А если куда-то еще, настигали чувства.

Помню, одной из последних мыслей была: хотелось бы увидеть ее голой. Всего разок.

– Они называли тебе свои имена, – сказала она.

Я кивнул.

– Ты их помнишь?

– Имена?

– Да.

– Все?

– Да.

– Тогда их помнишь только ты, Бомба. Ты – все, что у них есть.

Признание – 2018

– Ты меня загипнотизировал?

– Да, – сказал Куп.

– Чтобы я все забыл?

– Да.

До того момента я никогда не думал, что способен на убийство. Я зажимал рот пять минут подряд. Боялся того, что скажу.

Наконец я заговорил.

– Я забрал ее у тебя… поэтому ты… забрал ее у меня.

Он кивнул.

– По крайней мере, воспоминание о ней.

Он кивнул.

– Мы даже не были вместе.

– Знаю.

– Тогда какого черта?!

– Короче. Слушай. Меня отправили найти и уничтожить карточки. Я отчитался, что все сделал. Мне приказали тебя убить. Я отчитался, что все сделал. Но вместо этого стер тебе память. Подарил тебе целую новую жизнь, в которой тебя никогда не найдут.

– Где она?

– Тебе лучше не знать.

– Мы ни разу…

– Знаю.

– Я бы не стал.

– Знаю. Ты хороший человек. Но ты подверг ее опасности.

– И в наказание ты стер мою память о ней.

– И чтобы пощадить тебя.

– Вот же ты урод, ты в курсе?

– Знаю. Прописано в должностных обязанностях.

Я сделал глубокий вдох и медленный выдох.

– Нам всем хочется думать, – начал Куп, – что мы будем тем человеком, который поступит как полагается, выйдет вперед и скажет: «Нет. Это неправильно. Так делать нельзя. Это должно прекратиться». Никто из нас не оказался хорошим человеком. Только ты и Кейти.

Куп достал из синего пиджака синюю книжицу и протянул мне. Я открывал ее с ужасно странным ощущением. Книга, которую я видел раньше, а теперь понятия не имел, что это. Я медленно открыл и начал пролистывать. Сам не знаю, чего ожидал. Но не сборник карт таро. Каждая нарисована вокруг буквы алфавита. Рисунки – черно-белые. Карандаш и чернила. Алфавит – английский, но мудреные бестии, подробности и разбросанные всюду крошечные узоры – незнакомы; намекали на разум и воображение ребенка с мастерством художника. Чрезвычайно странное произведение искусства. Одновременно и умилительное, и безумное. И чем больше я читал, тем страшнее мне становилось. Фигуры становились узнаваемыми; как осколки детства. Старая библиотечная книжка, на которую случайно натыкаешься в детском отделении. Больше всего мне это напомнило иллюстрации к романам Чарльза Диккенса. Но с примесью шалости, будто художник знал, что хулиганит, что ему что-то сходит с рук. Иногда трехмерные буквы оплетались змеиными хвостами, намекавшими на существо за кадром. Иногда букет цветов выглядел подозрительно одушевленным, напоминая трепещущие головные чаши ВД. Как в оптических иллюзиях из детства, я встречал вазы, которые были лицами, кусты, которые были масками, дымящиеся чашки вина, тени, которые почти буквы. Силуэты крошечных кошачьих мордочек. И листья – как хрупкие крылья. Везде. Листья, как белые ушки. По страницам были разбросаны намеки на след из крошек, ведущий прочь из чащи. Страница за страницей очаровательных и обезоруживающих картинок, которые намекали на совершенно невиданную реальность, словно каждая карта – это дверь, ведущая к двери еще глубже, а та – к другой, и так далее.

– Куп? Это мои рисунки.

– Да.

– Мои картинки. Мои карты.

– Да.

– Кейти наверняка рассказала мне о словах.

– Рассказала.

– И твоей целью было стереть с лица земли все намеки на секрет и собрать карты.

– Да.

– Тогда почему не сжег – не уничтожил?

– Слушай. Для ВД это священный текст. Слова их души. Для них слова рисуют и творят. Не забывай: ВД сами созданы из чувств, образов и слов. И что такое книга, если не это? И многие ВД заплатили жизнью, чтобы сохранить эти слова. Но еще это волшебная книга.

– Что?

– Произнесешь некоторые слова – и ВД будет тебя слушаться.

– В смысле?..

– Да.

– Этим и занимался Родни?

– И остальная мерзкая компашка уродов.

Я сглотнул комок желчи.

– Господи.

– У того жирдяя в даркнете была целая сеть распространения для своих подписчиков. Он продавал эту колоду по всему миру тем, кто заплатит больше. Я десятки лет собирал их все.

В ночи свистнула птица.

– Но это даже не главное. Помнишь, Кейти сказала, что книга – это ключ?

Я кивнул.

– Пока выход открыт, он притягивает ВД; правительство продолжает свои эксперименты, а Папа продолжает править и каждый год отпускать в Землю Обетованную новую партию.

– Как